Вам нужно Авторизоваться. Забыли Пароль? Регистрация
Май Воскресение 28 2017 г. в 4:2

ДЕМОН НА ДОГОВОРЕ

Автор: Виталий Жежера
Источник: столичные новости
Добавлено: 2006-10-26 21:49:08

Виталий Жежера

Актер Анатолий Хостикоев отпраздновал 50-летие на сцене.


В начале 70-х в Киевском театральном институте у Ирины Александровны Молостовой был удивительный актерский курс! Даже своим ровесникам (полагаюсь на собственное ощущение) эти ребята казались старше, чем были, и самостоятельнее, чем мы все. Самостоятельнее до такой степени, что как-то даже не думалось, что у них есть родители — как у нас у всех они были в то благословенное время. Эти ребята выглядели очень сами по себе, нечто среднее между сиротством и ковбойским одиночеством, как оно виделось в те годы, скажем, в «Великолепной семерке», герои которой рождены на свет будто без папы-мамы, сразу такими, как есть, — в седле. Может, именно потому актерская судьба этих ребят сложилась менее удачно, чем могла бы. Удачи всегда не хватает на всю семерку.

Вот несколько имен того славного курса: Флишаровский, Майстренко, Козачук, Николаенко, Романюк, Перчевская, Бондарчук, Шпиталева, Хостикоев.

Толя выделялся среди них своей ино-странностью. И, кажется, даже служил поводом для подтрунивания: ведь все необычное всегда смешно. Сам он, похоже, вначале мирился с этим: напевал под гитару песни Высоцкого, причем только самоироничные, тщательно обходя героизм: «И на троих зазвали меня дяди!..»

Но это длилось недолго. К третьему курсу все определилось: он репертировал дипломную роль, героя мощного и яркого, пуэрториканца Бернардо в «Вестсайдской истории». Тот студенческий спектакль стал в Киеве хитом сезона — случай в те времена немыслимый. Там во многом был уже тот Хостикоев, что и теперь. И уже тогда стало понятно, что он обречен на одиночество в нашем театре — театре, где все, выходящее за рамки жизнеподобия, должно специально оговариваться. Но куда в таком театре девать свою инаковость? Пока играешь иностранца Бернардо — ладно, но для ролей «наших современников» ты нетипичен! И ведь правда: до сих пор испытываешь некую колючую досаду, когда в кино Хостикоев играет нечто слишком приближенное к злободневным, пусть даже героическим реалиям — мента или бандита, все равно. Получается выше Шварценеггера — но ниже самого себя.

Хостикоев-актер создан для персонажей нездешних — как его Воланд в «Мастере и Маргарите», для персонажей из поколения, которое не вернулось с войны, — как его Черныш в «Прапороносцях», для людей, «каких теперь уже нет», — как его Анарх в «Санаторiйнiй зонi» или героев, каких в жизни не бывает, — как его Эней.

Такие персонажи не то чтобы редки — просто их театр побаивается. А вот актеры на эти роли действительно редки. Их театр терпит — но в статусе исключения (как Демона на договоре — персонажа модного романа 80-х годов «Альтист Данилов»). Потому у Хостикоева меньше ролей, чем могло бы быть у такого артиста. Великого артиста — после «Отелло» в этом не остается сомнений.

Но тут и еще одно: Хостикоев хорошо знает о своей инаковости — и это знание открывает перед ним бездну сиротства, острое ощущение чуждости среды обитания и даже своей ненужности.

В «Отелло» Хостикоев даже делает это предметом трагедии: не уйти, остаться, сгладить свою инаковость — означает погибнуть.

Впрочем, почти в каждом из его спектаклей есть этот странный параллельный сюжет: кажется, что герой Хостикоева попал на сцену по недоразумению и может в любой момент уйти.

Это есть даже в спектакле «Швейк», где он со своим великолепным кумом Богданом Бенюком играют немыслимое: преодолевают одиночество, находят на пустой планете место, где удается остановить чудесное мгновение и, пусть ненадолго, остаться в нем.

Инаковость — вещь хорошая, когда наблюдаешь ее из зрительного зала. Но жить с ней! Понятно, о чем у Вознесенского молит Акын: пошли мне, Господь, другого — такого же, как и я!

Лет пять назад Андрей Жолдак поставил «Кармен», где Хозе сыграл Анатолий Хостикоев. Спектакль возник на ничейной территории и вскоре исчез с горизонта. Прошлой весной «Кармен» возобновили на сцене Театра имени Ивана Франко. В роли Хозе теперь двое актеров: во втором акте, как и раньше, Анатолий Хостикоев, а в первом — Хостикоев Георгий, недавний студент Киевского театрального института.

Роль требовала, чтобы в старом Хозе во втором акте можно было узнать молодого. Но Хостикоев-младший не просто повторил роль, сыгранную отцом пять лет назад, — он сыграл будто Хостикоева-старшего, каким тот был двадцатилетним. Мы-то его таким помним — но ведь Хостикоев-младший его таким не видел! Откуда это берется? И ведь это тем сложнее, что у Георгия нет слишком буквального сходства с отцом. Они очень разные актеры. У Георгия намного мягче темперамент, доставшийся явно от мамы, актрисы Любы Кубюк. И тем удивительнее, что он так сыграл эту роль. Кажется, и старший Хостикоев не смог бы так сыграть сам себя, как это удалось младшему. В любом случае, сравнивать их «похожесть — непохожесть» — истинное наслаждение. А еще — в этом спектакле нет ощущения, что Хостикоев-старший зашел на сцену случайно и готов уйти.

Да, есть еще один такой спектакль, «Кин IV», поставленный им самим. Именно его он играл и в день своего

50-летия. В этом спектакле, между прочим, выходит на сцену и самый младший Хостикоев — Вячеслав.

 


Понравилась статья? Поделись с друзьями!
Добавить в избранное Добавить в Google - Закладки Добавить в Яндекс.Закладки Добавить в Facebook Добавить в Twitter Добавить в Мой Мир Добавить в Мемори Запостить в ЖЖ Запостить в блог на Liveinternet Поделиться на WOW.ya.ru 0
Нравится
URL
HTML
BBCode


Оглавление   |  На верх


Вход

Логин:

Пароль:


Запомнить меня
Вам нужно Авторизоваться.
Забыли Пароль?
Регистрация

На Сайте

Гостей: 3
Пользователей: 0


Статистика


Страница сгенерирована за 0.137 сек..