|
Когда чиновники говорят, что денег нет, потому что в Украине спектакли не окупаются, это смешно. Во Франции, Италии, Германии, Польше они тоже не окупаются, но везде государство 30 — 40% истраченных на постановку денег возвращает. Сделал спектакль, прошла премьера, ты пригласил госчиновника, он посмотрел, что получилось, есть ли зритель. Если все нормально — вышеназванные 40% тебе вернут. Этот механизм действует в Европе. В Америке и Канаде немного другая система, но она тоже отработана — ведь ей уже более ста лет. И взаимоотношения между тем, кто дает деньги, и тем, кто на них делает спектакли, уже отшлифовались. У нас же все упирается в мое умение как продюсера найти и, если хотите, околдовать потенциального спонсора, доказать ему, что идея того или иного спектакля достойна внимания. Что на мой продукт пойдет зритель и спонсор получит или моральную, или рекламную, или даже финансовую сатисфакцию. И теперь я как продюсер думаю о том, как сыграть не два, не три спектакля, а пятьдесят. У меня уже был опыт, когда после пяти спектаклей постановка умирала
— Из-за чего?
— По довольно банальным причинам. Допустим, я делаю спектакль, но у него достаточно объемные декорации, которые надо где-то хранить. Если хочешь ездить на гастроли, должен найти транспорт, чтобы перевозить всю эту бутафорию. А еще — аренда театров, траты на рекламу в каждом городе. За всем этим стоят деньги. После премьеры они могут появиться из двух источников: либо этот спектакль сам на себя зарабатывает, он полноценен и сделан не на трех стульях (хотя, конечно, и на трех стульях можно поставить прекрасный и глубокий спектакль, но должен быть сильный актерский состав). Либо деньги на все это дает спонсор. Сразу скажу: продать спектакль в провинции безумно тяжело, как правило, билеты раскупают за семь-десять дней до начала. С «Синьором из высшего общества» получилось по-другому. За три дня были проданы все билеты. Сбылась моя тайная мечта — за несколько дней до премьеры повесить объявление у кассы: «Билетов нет».
— После премьеры «Синьора» вы можете сказать, что этот проект состоялся. Ведь это одна из первых удачных антреприз в Украине?
— Тут вы неправы. Когда мы с Жолдаком делали «Швейка» в 1996 году, затем «Не боюся с¦рого вовка» — это были первые антрепризы.
— Да. Но тогда к нам еще не понаехали москвичи со своими антрепризами…
— Но если так, тогда согласен. У нас была выигрышная концепция, предложенная Хостикоевым. Мы обыграли семейственность в жизни и на сцене. Людям всегда интересно, что происходит за кулисами, как живут знаменитости. Все оплевывают газету «Бульвар», но тем не менее ее читают. И концепция семейного театра нашла своего зрителя и оказалась очень выигрышной.
— Как коллеги-режиссеры оценили этот спектакль?
— Знаете, после «УБН», когда вышло просто неимоверное количество рецензий, я перестал читать о себе и своих проектах. Оценить твою работу по-настоящему может лишь зритель. Понимаете, если я делаю спектакль и его хвалят режиссеры, а на пятом показе он помирает (зритель не идет), значит, мне говорили неправду, со мной заигрывали. Или, наоборот, спектакль ругают, а зритель валом валит. Посему никогда не слушаю, что обо мне говорят коллеги. Критерий оценки один — зритель.
— Какие у вас планы?
— Пока буду возить «Синьора» по Западной и Восточной Украине, причем сам. Раньше надеялся на других, получалось плохо. Еще в следующем году хочу продолжить тему «УБН», но не знаю, сложатся ли благоприятные обстоятельства. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество с Бенюком и Хостикоевым. К будущему лету собираемся сделать еще один совместный проект. Название пока не скажу, чтобы не сглазить. Вообще, считаю, что оба эти актера очень перспективны, и с ними стоит делать интересные вещи.
— Как вы думаете, что ждет украинский театр в дальнейшем?
— Не знаю, теряюсь от таких вопросов. Как говорится, не владею нужной информацией. Ведь ситуация все время меняется. Допустим, я никогда не думал, что в нашу страну приедет Роберт Плант, а он приехал. То же самое с театром. Невозможно было сделать современный политический спектакль, и вот раз — «УБН» появился! Понимаете, у современного украинского театра в 1991 году выбили почву из-под ног. Развалилась вертикаль иерархии. У нас нет разнообразных режиссерских школ, как в Москве, будь то полуподвальная театральная студия или академический театр. Все осталось там. Наш театр сейчас похож на человека, который стоял на табуретке. А ее у него из-под ног выбили, и он остался висеть в воздухе. И сейчас, если вы хотите чему-то научиться, надо ехать в Москву.
— Безрадостная картина. Неужели ничего не изменится?
— Возможно, дальше будет продюсерская компания «Бенюк и Хостикоев». Может быть, кто-то из молодых актеров тоже захочет поднять свою задницу и сделать подобную компанию. Поможем. Понимаете, в этой стране, как в фильме Тарковского «Сталкер», каждый день все меняется. |
